«не более так, чем иначе», «почему скорее здесь и теперь, чем там и тогда»
Исходя из этого, и Демокрит принял существование бесконечных миров, принимая, что пустота бесконечна. Ибо на основании какого принципа распределения одна часть пустоты была бы заполнена каким-либо миром, а другие — нет? Так что если мир существует в какой либо части пустоты, то, очевидно, и во всей пустоте. Но так как пустота бесконечна, то бесконечны будут и миры. Так как, говорит Левкипп, целое бесконечно и ничто не может оставаться неиспользованным, то, следовательно, необходимо, чтобы миры были бесконечны по числу. Левкипп принял, что в элементах имеется бесконечное множество форм, так как «ничто не более такое, чем такое» . . . Левкипп и Демокрит утверждают, что число форм в атомах бесконечно, так как «ничто не более такое, чем такое». Такую причину бесконечности они приводят. Из того, что мед одним кажется сладким, а другим горьким, Демокрит, как говорят, заключил, что он не сладкий и не горький. Поэтому он и твердил постоянно те же
слова: «не более чем. . .» Истинность явлений для некоторых возникает из чувственных восприятий. Ибо они думают, что судить о том, что истинно, следует не по большинству или меньшинству мнений: одно и то же одним из отведывающих кажется сладким, а другим — горьким . . . да и каждому в отдельности не всегда представляется в восприятии одинаковым одно и то же. Итак, какие из этих представлений истинны и какие ложны, неясно: ибо не более истинны те или иные, но все одинаково. Поэтому Демокрит и утверждает, что или ничто не истинно, или истинное нам неизвестно.
Вообще величайшее противоречие, и притом имеющее общее значение, в том, чтобы признавать ощущение неодинаковым (для различных субъектов) и вместе с тем определять его (зависимостью от) форм (атомов), так что одно и то же одним представляется горьким, другим сладким, третьим — иным: ведь невозможно, чтобы форма (атомов) была непостоянной или чтобы одно и то же было для одних шарообразным, а для других иным (а между тем это необходимо, если оно для них сладко, а для других горько), или чтобы формы (атомов) менялись сообразно с нашим состоянием. Существо дела в том, что форма сама по себе, а сладость и вообще ощущаемое — в отношении к другому и зависит от других (обстоятельств), как он сам говорит. Нелепо также утверждать, что всем воспринимающим одни и те же (явления) представляется одно и то же, и одновременно сомневаться в истинности этих (представлений), если ранее сказано, что находящимся в различном состоянии представляется различное, а также, что каждое (из этих представлений) не более, чем другое, причастно к истине. . . Он это делает еще более ясным в тех (местах), в которых говорит, что каждое (ощущение) возникает и существует по истине.
Парменид и Демокрит говорят, что земля остается в равновесии потому, что она равно удалена отовсюду (т. е. от всех, точек оболочки космоса), ибо у нее нет причины, почему бы она стремилась двигаться «скорее сюда, чем туда». Поэтому она только колеблется, но не движется.
Некоторые утверждают, что (земля) остается неподвижной из-за симметрии, как из древних говорил, например, Анаксимандр; ибо предмету, помещенному в центре и симметрично расположенному по отношению к краям (целого), ничуть не в большей мере надлежит двигаться вверх, чем вниз или в стороны. А совершать движение в одно и то же время в противоположные стороны невозможно. Так что по необходимости он будет оставаться неподвижным.
Аристотель [Метафизика]: "Тем, которые утверждают, что существует пустота как нечто необходимое, поскольку существует движение . . . придется считать, что невозможно, чтобы двигалось что бы то ни было, поскольку существует пустота. В пустоте необходимо должно отсутствовать движение, подобно тому как рассуждают принимающие неподвижность земли из-за ее симметричного положения: ведь нет причины, «почему бы она двигалась сюда больше, а сюда меньше»; поскольку это пустота, в ней нет различий. . . Далее, никто не смог бы сказать, почему (тело), приведенное в движение, где-нибудь остановится: в самом деле, «почему оно скорее остановится здесь, чем там». Следовательно, ему необходимо или оставаться в покое или нестись в бесконечность, если только не воспрепятствует что-нибудь более сильное. (Левкипп и его товарищ Демокрит) говорят, что бытие существует не более, чем небытие. К взгляду, по которому противоречивые утверждения и противоположности существуют, (пытающиеся разрешить) затруднения пришли, исходя из чувственных вещей, так как они видели, что противоположности рождаются из одного и того же. Если невозможно, чтобы небытие стало (реальностью), то значит вещь существовала раньше, будучи в равной мере и тем и другим (и отрицанием, и утверждением). Такой (смысл имеет и) утверждение Анаксагора, что во всякой (вещи) смешаны все (вещи), и (таково же утверждение) Демокрита: ведь и этот последний утверждает, что в любой части (материи) есть и пустое, и полное, причем одно из них бытие, а другое небытие."
Аристотель, по-видимому, объясняет здесь, каким образом Демокрит от положения, что полное есть бытие, а пустое — небытие и что (оба) эти (начала) в равной мере существуют в том, из чего рождаются (тела), пришел к утверждению, что для каждой (вещи) истинны противоположности: бытие и небытие. И, как утверждает Демокрит, «все (вещи) были вместе» потенциально, реально же не были.
Цицерон: "Затем ты обращаешься к физикам, над которыми больше всего смеются в Академии, вот и ты их заденешь — и говоришь, что, по утверждению Демокрита, существуют бесчисленные миры, причем некоторые из этих миров между собой не только сходны, но во всех отношениях совершенно и абсолютно одинаковы, так что между ними совсем нет никаких различий, как и между (соответствующими друг другу) людьми (в различных мирах). Затем ты требуешь, чтобы (в силу предпосылки, по которой) один мир в такой мере равен другому, что между ними нет ни малейшей разницы, тебе было бы дозволено сделать допущение, что и в этом нашем мире существуют некоторые вещи, в такой степени равные друг другу, что между ними нет никакой разницы, никакого различия. Ты спросишь: почему из тех атомов, из которых, по утверждению Демокрита, все рождается, в остальных мирах — и притом бесконечных по числу не только могут существовать, но и существуют, а только в нашем мире невозможно, чтобы появился второй такой же мир? Начну с того, что ты отсылаешь меня к Демокриту, а я с ним не согласен и, наоборот, скорее отвергаю (его взгляд). Ведь более тонкими естествоиспытателями ясно излагается, что каждая отдельная вещь имеет свои особые свойства. Чьим мне быть последователем? Демокрита? Не полагаешь ли ты . . . что как в этом одном мире убранство столь чудесно, таким же образом существуют и еще бесчисленные миры — над нами, под нами, вправо, влево, перед нами — одни непохожие, а другие такого же рода, как и наш мир? И подобно тому как мы в эту минуту находимся здесь, так в совершенно таких же местах находятся бесчисленные люди, имеющие как раз такие же имена, должности,ь заслуги, способности, внешность, возраст и спорящие между собой на те же темы." Иногда он (Демокрит) говорит, что уносится в бесконечное пространство и что там есть бесчисленное множество Демокритов, таких же, как он.
Плутарх: "(Колот) упрекает (Демокрита) прежде всего в том, что своим утверждением, будто каждая из вещей не «более такая, чем такая», он привел в расстройство жизнь. . . Колота ввело в заблуждение изречение этого мужа, в котором он устанавливает: не более существует «чего», чем «ничего», обозначая (термином) «чего» «тело», а термином «ничего» — пустоту, так как и эта последняя имеет некую природу и самостоятельное бытие."
Таким образом, сновным методологическим принципом атомистов был принцип изономии (буквальный перевод с греческого: равенство всех перед законом, равновероятность), который формулируется следующим образом: если то или иное явление возможно и не противоречит законам природы, то необходимо допустить, что в беспредельном времени и на беспредельном пространстве оно либо когда-то уже имело место, либо когда-нибудь наступит: в бесконечности нет границы между возможностью и существованием. Этот принцип ещё называют принципом отсутствия достаточного основания: нет никакого основания для того, чтобы какое-то тело или явление существовало скорее в такой, чем в какой-либо другой форме. Отсюда следует, в частности, что если какое-то явление в принципе может происходить в различных видах, то все эти виды существуют в действительности.
Демокрит делал несколько важных выводов из принципа изономии:
- существуют атомы любых форм и размеров (в том числе размером с целый мир);
- все направления и все точки в Великой Пустоте равноправны;
- атомы двигаются в Великой Пустоте в любых направлениях с любыми скоростями.
Последнее положение очень важно для теории Демокрита. По существу, из него следует, что движение само по себе не нуждается в объяснении, причину нужно искать только для изменения движения.